Pamiatny poxhod 2004

Все мое детство было пропитано расказами Деда (заминившего мне отца) Ротмистра Лейб-Гвардии Конно-Гренадерского полка, Александра Александровича Скрябина выпуска 1912 г. Тверского Кавалерийского Училища, его братьев-однополчан и многих друзей офицеров других частей Импнраторской Конницы. Я зознавал и меня тогда поражала тайная связь спайвающая офицеров Гвардии со своими полками, священное служение Государю, которому они присягали и Императорской Армии. Во мне до сих пор осталось глубокое чувство несправедливости при мысли, что эти люди, элита нации потеряли решительно все...

Сорок лет спустья, мой Дед приступил к подробному повествованию этих времен и был автором двух томов —№ 6 и "Каушен"— общяго труда в 6+1 томов офицеров полка «Мирное и боевое прошлое Лейб-Гвардии Конно-Гренадерского полка». Я наблюдал, как он проводил много часов и дней над составлением своих воспоминаний и чертил карты на стенах у нас дома. Меня уже тогда трогали его переживания об утратах ценностей прежнего времени, могущества и славы русской империи, которые были снесены стихией и упорной волей некоторых все невозвратимо уничтожить.

Все мое детство было пропитано расказами Деда (заминившего мне отца) Ротмистра Лейб-Гвардии Конно-Гренадерского полка, Александра Александровича Скрябина выпуска 1912 г. Тверского Кавалерийского Училища, его братьев-однополчан и многих друзей офицеров других частей Импнраторской Конницы. Я зознавал и меня тогда поражала тайная связь спайвающая офицеров Гвардии со своими полками, священное служение Государю, которому они присягали и Императорской Армии. Во мне до сих пор осталось глубокое чувство несправедливости при мысли, что эти люди, элита нации потеряли решительно все... Сорок лет спустья, мой Дед приступил к подробному повествованию этих времен и был автором двух томов —№ 6 и "Каушен"— общяго труда в 6+1 томов офицеров полка «Мирное и боевое прошлое Лейб-Гвардии Конно-Гренадерского полка». Я наблюдал, как он проводил много часов и дней над составлением своих воспоминаний и чертил карты на стенах у нас дома. Меня уже тогда трогали его переживания об утратах ценностей прежнего времени, могущества и славы русской империи, которые были снесены стихией и упорной волей некоторых все невозвратимо уничтожить.
Сознание богатейшего наследия переданного мне Дедом и верность к России выражаются у меня желанием свидетельствовать и принести мой скромный вклад в возрождение прошлых ценностей. Хотелось бы изменить и повернуть вспять курс истории и избавиться от мысли, что все, что для меня свято, безвозвратно пропало... В декабре 2000 г. присутствуя в СПб на мероприятиях отмечавших 300-летие основания Императорской Гвардии я узнал, что в Петергофе уцелели Конно-Гренадерския казармы и я организовал туда поездку с несколкими потомками офицеров [фото] этого полка. Для меня посещение этих исторических мест было большим переживанием. Все те же мысли о непоправимой утрате но в то ж время и чувство гордости и привязоности к великому и славному прошлому, меня не покидали : «...Вся эта молодеж была нравственно хорошо воспитана. Все они были порядочные, честные и преданные дети родного нам (...) полка, хотя еще и молодые, но съ заложенными в душу еще дома твердыми дворянскими принципами...» (выписка из письма от Ротмистра Крамарева -Командир №6-го эскадрона- Ротмистру Скуратову - 5-я глава VI-тома "Каушенъ" часть 4-я, стр. 463). Несколько месяцев эти мысли все кружились у меня в голове и вдруг мне показалось, что можно воскресить прошлое и теи самым почтить память предков, и вот каким образом : надо воспроизвести тот самый конный поход, который Конно-Гренадеры совершили в ночь с 12-го на 13-ое июля 1914 г. несколько дней до объявления войны. Получив в наследство кавалерийския способности, я взял на себя организацию этого памятного похода летом 2004 г. Здесь необходимо отметить, что все дело осуществилось благодаря согласия и помощи Прапорщика Олега Константиновича Андреева которому только можно вырозить глубокую благодарность.
Как и каждый год, полк тогда стоял в летнем лагире расположен в 4-х верстах от Красного Села под Красносельской Горкой в Селе Дмитриево (переименовано с июня 1900 г. на это название по инициативе жителей и с разрешения начальства, в знак уважения к В. К. Дмитрию Константиновичу, командиру полка). В своем сочинение, Ротмистр А. А. Скрябин подробно описывает ночной поход из села Дмитриево в Петергоф, являющихся фактически первым действием полка при вступлении в 1-ю мировую войну. 12-го июля 2004 г. собрались в Красном Селе человек 15 с целью вспомнить и отметить прошедшее ровно 90 лет назад [1]. В их числе двое прямых потомков офицеров Лейб-Гвардии Конно-Гренадерского полка именно отец и сын Скрябины —оба Александры как пологаеться в скрябинском роде— и один представитель Лейб-Гвардии Уланского Его Величества полка барон Михаил Алексеевич Притвиц и Гафрон, все троя специально приехавшы из Франции. Шесть человек составляли конный отряд возглавляемый А. А. Скрябиным старшим и при участии потомков Лейб-Гвардии Казачего Его Величества полка.
В 3 ч. дня все отправились на Военное Поле [2]. На предположеном месте "Царского Валика" [3], к 5-му часу, была отслужена панихида по «Шефам, Генералом, Офицерам, Унтер-офицерам и Рядовым Лейб-Гвардии Конно-Гренадерского полка, за Веру, Царя и Отечество живот свой на поле брани положивших, от ран скончавшихся и в миру почивших». Присутствующие были проникнуты чувствоя достоинства и чести, что наконец эти места снова отмечены молитвой Русских людей [4]. Стало пора кавалеристам направляться на село Дмитриево (теперь снова Аннино) где был с утра поставлен лагерь для ночевки. Спокойным шагом, любуясь прекрасным закатом над Балтийским заливом, мы добрались к месту к 9.30 ч. вечера, где радостно нас встретила веселая компания молодых Казаков и гостей. Как только спешились, лошадей разседлали и увели на напой, а нас сразу приветствовали благотворной рюикой водки —нашей конно-гренадерской, на черной смородине (смородинная настойка на почках от собственнаго сада Елизаветы Платоновны Стефанович-Русель внучки Полковника полка Л. П. Стефановича)[5]. Все разселись, был подан великолепный ужин в течения которого разболтались о том, что мы здесь повторяем на тех ж местах ровно 90-лет позже... В 3 ч.утра, кто просыпаясь после короткаго сна, а кто просто выходя из волшебства лагерных моментов и обстановки, все готовились к выступлению. Скоро, раздалась команда : «выводить!». Ведя в поводу заседланных коней, все направились на сборное место. Около 4 ч., взвод сел и двинулся по проселочной дороге в полусвете белой ночи [6]. В этот точный момент, мне показалось что судьба перевернулась стерая драматическое чувство в словах наших отцов : «...представлял-ли сегодня кто нибудь из нас, что покидая село Дмитриево, мы покидаем его навсегда ?»... Шли мы чередоваясь шагом и рысью, точно соблюдая исторический маршрут. Около 5 ч. 30 утра было уже светло, наш состав после незабвенного десяти минутного полевого галопа, втянулся в д. Настолого Разбегайловской волости. Мы остановились и спешились так как на этом месте было положено по полковой традиции делать привал [7]. Подбодрились —тоже традиционной рюмкой водки— отпустили подпруги пока у нас на глазах солнце вставало и окружающая нас природа начинала пробуждаться от сна. Через пол часа снова сели и пошли дальше. Настроение у всех было идеальное, хотя и с наростающим нетерпением чем ближе мы подходили к Петергофу. Пройдя через д. Низино и оставив влево д. Сашино, дошли до пригорода в верстах трех от полковых казарм. Было тогда около 7 ч. утра и уже густое движение напомнило нам в каком веке мы находимся... На нас смотрели, кто чуть не подозрительно, другие любовались «лошадками», а машины вообще перли не обращая внимания : так мы и дошли и в 8 ч. 10 мин., как бы «по расписанию», наш взвод вошел, верхом, на Полковую улицу, бедное место где ничего подобного больше не случалось в течения 90 лет ! Подравнялись на полковой площадке между Гаупвахтой и манежом, отпустили повода, спешились и погладили конья-товарища, все как бы по ежедневному обычью...[8] Здесь же, и к нашему глубокому сожалению при отсутствия нашего Штандарта [], отслужили панихиду по «Шефам, Генералом, Офицерам, Унтер-офицерам и Рядовым Лейб-Гвардии Конно-Гренадерского полка, за Веру, Царя и Отечество живот свой на поле брани положивших, от ран скончавшихся и в миру почивших» [9]. По окончанию, А. А. Скрябин старший прочел несколько слов написаных в предисловии к 6-му тому истории полка в 1967 г., его Дедом : «Подошло время смириться с мыслью, что столетиями увенчанный лаврами славы и доблести мой незабвенный Лейб-Гвардии Конно-Гренадерский полк безвоз*вратно и окончательно завершил свою героическую Историю долга и жертвенности во имя своей Матери-Родины. Ни старому конью-товарищу, ни его неразлучному всаднику - русскому кавалеристу в народившийся век всеобщей, всемирной механизации, места уже не стало. Все седые, лихие, доблестные полки нашей первой в мире Русской Конницы, ушли окончательно в небытие, но их нетленныя страницы Истории каждого на веки останутся в памяти русского народа. Смиряясь с неизбежностью рока, велик числом героев остался наш полковой синодик павших на поле чести Конно-Гренадер и огромны их жертвы за все время прошлаго существования полка. Но жертвами этими Родина может только гордиться, ибо они укрепили тот фундамент, на котором выросла и процветала наша Великая Российская Империя и эта неизбежная жертвенность Конно-Гренадер содействовала прославлению и славе любимаго Отечества. С тех пор прошло уже более 50 лет, когда должна была быть написана и закончена последняя страница Истории ея славного полка, выступившого в последний раз в поход на театр военных действий, и с самого начала и до конца принявшого участие в Первой Великой Мировой войне 1914-1918 гг. Казалось бы, что прожитое в те теперь далекие годы стерло из памяти прошлыя воспоминания, а острая чувствительность ко всему пережитому притупилась. Но если личныя чувства к пережитому тогда больше не осязаемы, то прожитое время забыть никак нельзя. Так пусть же этот маленький мой труд о прошлом останется в назидание новому молодому поколению русских людей и они познают о том пройденном потом и кровью тяжелом солдатском труде и жертвенности во имя Великой России, являвшимися гордостью каждаго Конно-Гренадера ». Все подняли тогда бокалы и выпили за Великую Россию [10], чтобы жила честь и память всех которые за Нее стояли и за тех которые за Нее стоют. Александръ Александровичъ СКРЯБИНЪ Версаль, 15-го июля 2004 г.